?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись

Часть 1: http://arashi-opera.livejournal.com/916741.html

В 1919 году, когда баритон Николае Бретан успешно пел в Венгерском национальном театре в г. Клуж, бывший солист этого же театра, тенор Константин Павел, создал в том же городе второй оперный театр: Румынскую национальную оперу. Но для процветания нового театра усилий одних основателей было недостаточно. Нужен был новый человек, знающий театральный мир от и до, способный одновременно петь, дирижировать, режиссировать, а при необходимости - заменить больного коллегу в последнюю минуту. Таким человеком для Румынской национальной оперы стал Николае Бретан. И именно он предоставил первому румынскому театру первую румынскую оперу для постановки: «Лучафэрул» - «Вечернюю Звезду».

«Вечерняя Звезда» была первой оперой Николае Бретана и первой в мире оперой, написанной на румынском языке, по одноимённой поэме Михая Эминеску. Музыку Бретан сочинял с ранней юности, и корни «Лучафэрул» лежали там же: поэтичная и грустная опера обязана своим появлением на свет истории первой любви Бретана, любви неразделённой и трагической. Как Королевна, героиня «Вечерней Звезды», предпочитает любовь земного, даже приземлённого Пажа любви небесного посланника Лучафэра (ничего общего с Люцифером, кроме этимологии имени), так и избранница Бретана вышла замуж за другого, разбив юному музыканту сердце. Но тем и отличаются великие творцы от обычных людей, что их боль обогащает мир, давая начало прекрасным творениям искусства.

Премьера «Вечерней Звезды», состоявшаяся 2 февраля 1921 года, имела оглушительный успех. Главную партию пел Константин Павел, Королевну - сопрано Илонка Левай, которая была в таком восторге от музыки, что пела, находясь на последних сроках беременности, а потом вышла петь второй спектакль всего через несколько дней после родов. Тенором, исполнявшим партию Пажа, был Траян Грозавеску, молодой талантливый певец, случайно обнаруженный среди хористов Румынской оперы, ставший одним из ведущих её солистов и трагически погибший в возрасте 31 года.

Небольшое отступление.
Судьба всех троих певцов по отношению к Николае Бретану сложилась неодинаково. Павелу было суждено стать его злейшим завистником, вставлявшим композитору палки в колёса везде, где было можно, и попортившим ему немало крови, Грозавеску же, напротив, был добрым другом Бретана, как и Илонка Левай. Павел дожил до преклонных лет, Грозавеску погиб совсем молодым, застреленный собственной ревнивой женой. Бретан, потрясённый его гибелью, произнёс в надгробной речи:
"Ах, если бы только эта смерть была ненастоящей, как в последнем акте "Тоски", вместо этой суровой, неумолимой реальности! Если бы мы только могли сказать: "Твоя роль окончена, как ты замечательно сыграл! <...> Марио! Марио! Вставай, ты простудишься! Возвращайся в своё родное селение, живи своей жизнью, найди новую мать для своей маленькой дочери..." Но всё тщетно. Тщетно мы пытаемся вернуть тебя к жизни возгласами "Марио, Марио!". <...> Спи спокойно, дитя, тебе нет нужды стучать во врата бессмертия. Ты пройдёшь в них без страха, высоко подняв голову, потому что миллионы сердец просят за тебя."

Перейдя работать в Румынскую оперу, Николае Бретан не только значительно потерял в жаловании, но и сознательно пожертвовал карьерой певца, занявшись не столько пением, сколько режиссурой и прочей деятельностью на благо нового театра. Он получил позицию второго режиссёра – первым был Константин Павел, и это в последующие годы стало для Бретана источником немалых неприятностей.

Свою следующую оперу, «Голем», Николае Бретан сочинил как в угаре – всего за 10 дней. Но из-за урезанного финансирования в 1923 году её не удалось поставить. Кроме того, все три новые постановки, планировавшиеся на этот сезон, Павел забрал себе, и Бретану было практически нечего делать. Петь ему тоже давали немного. Именно в это время он, чтобы прокормить семью, снова занялся юриспруденцией.

Премьеру «Голема» осуществила не Румынская, а Венгерская опера, 23 декабря 1924 года. Бретан сам дирижировал премьерой, и успех, как и с «Вечерней Звездой», был потрясающий. Позже Бретан спел в Венгерском театре «Травиату», но больше работы для него не было. Румынская опера продолжала его игнорировать, а 1 сентября 1925 года Бретан получил письмо, уведомлявшее его о том, что театр больше в его услугах не нуждается. Так Румынская национальная опера (в основном в лице Константина Павела, конечно) отблагодарила человека, приложившего столько усилий к тому, чтобы сделать её настоящим театром, пожертвовавшего ради этого и финансовым благополучием, и карьерой.

Бретан подумывал о том, чтобы уехать за границу, но в этот момент тяжело заболел его сын. Ещё раз судьба помешала осуществиться мировой известности этого выдающегося человека.

Но в конце 1925 года произошли перемены к лучшему: ненавистник Бретана Павел покинул Румынскую оперу, и Бретана пригласили обратно. В новом сезоне он спел Руджеро в «Жидовке» Галеви и единолично поставил 4 премьеры: «Летучего Голландца», «Бал-маскарад», «Лакме» и «Фиделио». Отчасти из-за скудного финансирования, не позволявшего создавать роскошных декораций, Бретан в своих постановках впервые прибег к световой режиссуре, создавая декорации, атмосферу и подчёркивая драматические коллизии при помощи только световых эффектов - неслыханное новшество для 1926 года. Также он отличался от прочих режиссёров тем, что работал с каждым певцом индивидуально с учётом его личных особенностей. Даже для каждого хориста Бретан выстраивал собственную уникальную роль, чтобы хор на сцене был не безликой массой, а группой индивидуальностей.

Николае Бретан успешно работал в Румынской опере до 1930 года, периодически появляясь и в Венгерском театре как приглашённый певец. Но увы: в конце 1930 в театр снова явился "злой гений" Бретана, Константин Павел. «Два года ему не дают ничего ставить, не дают петь - словом, никакой работы. 130 песен, три оперы ничего не значат, да он к тому же ещё и неправильный румын, бедняга,» - так писал Бретан о себе самом в это несчастливое время. Да, написанных им опер было уже три: к «Вечерней Звезде» и «Голему» присоединился «Аральд». А сочинять песни для Бретана было всё равно что дышать.

Почему же Павел так ненавидел Бретана? Ответ прост: он завидовал этому безусловно более одарённому во всех областях человеку. Павел был хорошим певцом и неплохим режиссёром, но Николае Бретан был и певцом, и режиссёром выдающимся. К тому же именно Бретан "нашёл" молодого тенора Траяна Грозавеску, который тоже превосходил Павела как певец.

Но в какой-то степени Павела можно и поблагодарить, потому что именно в те периоды, когда он работал в театре, из-под пера Бретана, лишённого работы, выходила новая опера. Последним пребыванием Павела в Румынской опере был сезон 1933-1934. Цифры говорят сами за себя: Павел пробыл на посту режиссёра с 5 ноября 1933 по 17 апреля 1934; опера «Хория», крупнейшее произведение Николае Бретана, начата 5 ноября 1933, завершена 15 апреля 1934.

Через 24 часа после того, как Павел покинул Румынскую оперу в последний раз, для Николае Бретана началась полоса успеха. Он поставил в театре 11 опер, среди них 4 мировые премьеры, включая его собственную оперу «Герои Ровине». Но самой главной премьерой в жизни композитора стало первое исполнение его оперы «Хория», состоявшееся 24 января 1937 года. Бретан был режиссёром и стоял за дирижёрским пультом.

«Хория» - единственная крупная опера Бретана, обычно писавшего одноактные. Основой для либретто послужили события в Трансильвании в 1784 году, когда крестьяне под предводительством Николае Хории восстали против угнетательской власти. Разумеется, всё кончилось трагически: восстание было подавлено, Хория казнён, с членами его семьи жестоко расправились. Хория считается национальным героем Румынии. Но не националистический "месседж" оперы интересовал композитора, а общечеловеческий. Бретану, с ранних лет одинаково близко знавшему четыре разных народа, было чуждо понятие национализма. Его Хория прежде всего человек, который не в силах смириться с тем, как невыносимо одни люди обращаются с другими, хотя все на свете люди созданы равными и одинаково заслуживают любви. Он – мученик за счастье людей, и не зря режиссёр Бретан заставил исполнителя роли Хории в одной из сцен сделать красноречивый жест: отдавая себя на суд народа, Хория говорит: «Вы меня избрали, вы и судите меня», и раскидывает руки в стороны, подобно распятому Христу.

Партия Хории написана для баритона, и предполагалось, что на премьере Бретан споёт её сам. Но если он будет петь, кто встанет за пульт дирижёра? Не раздвоишься же. В итоге дирижировал оперой всё-таки Бретан, а пел главную партию другой баритон.

После эпохального успеха «Хории», когда весь зал залился слезами, переживая за судьбу героя, Бретан спокойно работал в театре до начала Второй Мировой. В годы войны Румынская опера закрылась, но Бретан остался в занятом венграми Клуже. В марте 1944 город оккупировали немцы. Жена Бретана, Нора, была еврейкой. Её саму пощадили, но всю её семью – мать, четырёх сестёр и двух братьев – депортировали в Освенцим, где они и погибли. В 1945 Бретан напишет одноактную оперу, скорее даже, пьесу в музыке - «Таинственный Седер», посвящённую памяти его погибших родственников.

После освобождения Румынии советскими войсками Николае Бретан был избран генеральным директором вновь открытой Румынской оперы. 28 декабря 1944 года занавес театра открылся вновь с необычной программой: симфонической «Первой румынской рапсодией» Георга Энеску, одноактной драматической пьесой «Алая невеста» и одноактной оперой «Сельская честь». Режиссёром-постановщиком и исполнительницей главной роли в пьесе «Алая невеста» была дочь Бретана, Юдит, а её партнёром, исполнителем главной мужской роли – её брат Андрей.

Дети Бретана заслуживают отдельного упоминания, потому что по-своему они были не менее выдающимися личностями, чем их отец, являя собой опровержение расхожего суждения о том, что на детях гениев природа отдыхает. Оба они были выдающимися драматическими актёрами, Юдит к тому же свободно владела пятью языками (английским и французским вдобавок к трём языкам Трансильвании), а Андрей был прекрасным оперным певцом (тенором). Все трое Бретанов (их называли «тремя мушкетёрами театра») нередко играли в одном спектакле, и, судя по отзывам, стоило позавидовать тем, кто имел счастье видеть их выступления.

В 1947 году Николае Бретан был награждён орденом «За заслуги в области культуры» первой степени и избран президентом Румынско-венгерского союза. Никогда не становившийся ни на чью сторону в межнациональных конфликтах, он управлял своим театром мудро и с любовью, ценил и уважал всех своих сотрудников, и в театре его заслуженно любили. Юдит Бретан приобретала всё большую славу как драматическая актриса, выступая уже в Будапеште, Андрей с успехом пел в отцовском театре и в его операх, которые теперь не встречали препятствий к постановке. Казалось, для Николае Бретана наступило самое счастливое время…

Всё окончилось практически в одночасье, когда в 1948 году Юдит Бретан влюбилась в американца Гарри Ле Бовита, вышла за него замуж и уехала в США. Она не представляла себе, какие последствия может иметь её брак для членов семьи, оставшихся в Румынии режима Чаушеску. Николае Бретана убеждали вступить в коммунистическую партию, чтобы доказать свою верность правительству, но он, аполитичный как всегда, наотрез отказался. «Я не служу политике, я служу только музыке,» - так он говорил ещё много лет назад, и то же мог бы повторить теперь.

Николае Бретан, первый румынский композитор, автор пяти опер, нескольких сотен песен, директор одного из лучших румынских театров, был исключён из Союза композиторов и «попрошен» с поста директора на пенсию, хотя ему был всего 61 год. Пенсию ему назначили смехотворно маленькую, произведения Бретана больше не исполнялись, а сам он был объявлен правительством персоной нон-грата.

Румыния забыла и отвергла не только своего композитора, но и певца, режиссёра, театрального деятеля. У него отобрали даже квартиру, в которой они с женой прожили столько лет, и сделали её коммунальной. Всё, что у него оставалось – старенькое пианино и музыка, жившая внутри, но больше не имевшая возможности подать голос. Двадцать лет молчания для человека, жизнью которого была музыка. Двадцать лет изгнания и забвения, завершившиеся 1 декабря 1968 года, когда Николае Бретан вернулся навеки в ту страну, откуда действительно был родом: в свою Liederland, «Страну песен».

Смерть композитора была отмечена лишь краткой заметкой в газетах. Ни некролога, ничего. На похоронах Бретана собрались те немногие, кто знал его и помнил: помимо членов семьи, это были Илонка Левай, сопрано из Венгерского театра, первая Королевна в опере «Вечерняя Звезда», и директор Венгерского театра. Из Румынской оперы не пришёл никто.

Но час земной смерти композитора стал в то же время и часом возрождения его работ. Всего через несколько месяцев, 25 марта 1969, в день рождения Бретана, в Клуже прошёл мемориальный концерт его памяти. В годовщину смерти Бретана, 1 декабря 1969, его родной город Нэсэуд тоже дал концерт и лекцию, посвящённую творчеству композитора. С тех пор песни Бретана стали входить в репертуар известных румынских певцов. Главными апологетами его творчества стали баритоны Людовик Конья (Ludovic Konya) и Дан Йордэкеску (Dan Iordăchescu), бас Йонель Пантя (Ionel Pantea), сопрано Евгения Молдавяну (Eugenia Moldaveanu), тенор Йонель Войняг (Ionel Voineag). А непревзойдённым аккомпаниатором для песен Бретана стал Фердинанд Вайс, как никто умевший передать все оттенки и полутона музыкального текста Бретана. Песни Бретана записывались на радио и концертах, а Юдит Бретан, дочь композитора, сделала очень много для популяризации музыки Бретана в США. Людовик Конья и Фердинанд Вайс дали там серию концертов, записи с которых послужили основой для выпущенных не так давно фирмой Nimbus Records сборников песен Бретана. А в 1974 году в США состоялось исполнение на радио оперы «Хория», транслировавшееся по всем штатам.

В 1980-е годы началось возрождение опер Бретана на сценах оперных театров Венгрии и Румынии. А в 1990 театр Сен-Галлен в Швейцарии поставил оперу Бретана «Голем». В 1993 году в Румынии был организован Национальный вокальный конкурс имени Николае Бретана. Имя композитора постепенно приобретало известность – и продолжает делать это сейчас. Надеюсь, что прекрасная книга Хартмута Гагельманна и моя статья, написанная на её основе, помогут этому хоть немного.

Перепечатка любой из частей только с разрешения автора.

А поскольку нельзя писать о композиторе, не предложив для ознакомления его музыку, то я предлагаю вам послушать несколько песен Николае Бретана и пролог к замечательной опере «Вечерняя Звезда», исполненный Филармоническим оркестром Молдовы с участием тенора Йонеля Войняга, главного исполнителя партии Вечерней Звезды в 1980-90 годы, и баса Дана Занку. А также прелестную Песню Моряка из той же оперы в исполнении тенора Мариуса Будою и меццо-сопрано Елены Касян. К файлу с прологом прилагается переведённая на русский язык часть либретто.

Luceafărul - Prologue
Luceafărul - Marea-i linâ, luna-i plina (Песня Моряка). Содержание - "Светит луна, плещет волна, где любовь ждёт меня". :)

Всю музыку Николае Бретана, помимо её несомненной красоты, мелодичности и драматической выразительности, отличает то, что написал её певец. Композитор, который был бы в то же время певцом - явление чрезвычайно редкое, мне о других таких случаях неизвестно. И поскольку человеческий голос всегда был для Бретана главным музыкальным инструментом, он никогда не писал для него архисложных пассажей, тесситурных трудностей и прочей мишуры чисто для демонстрации вокальных возможностей.

"Богородица" в исполнении баритона Адриана Маркана:


Предваряется фрагментом из оперы "Лучафэрул".

Песни Николае Бретана в исполнении баритона Людовика Конья под аккомпанемент Фердинанда Вайса:

Октавиан Гога, "У могилы Лаэ":


Die Botschaft (Г. Гейне, "Гонец" - перевод здесь). Чисто Шуберт. :)

A fiam bölcsőjénél (Эндре Ади, "Над колыбелью сына"). Песня отца своему нерождённому сыну - и, если внимательно вслушаться, сыну, который никогда не будет рождён. Хорошо отрегулируйте свои колонки/наушники: песня начинается с крещендо до f, потом резко пиано/пианиссимо, завершается ферматой на ff и снова спадом до pp. Текст, если угодно, есть здесь, но мне он говорит примерно столько же, сколько китайские иероглифы. :) Не знаю, переводили ли это стихотворение на русский, хотя вообще сборник Ади в СССР выходил.

Песни в исполнении меццо-сопрано Руксандры Доноз (Ruxandra Donose):


"Stelele-n cer" ("Звёзды в небе"):


"Отче наш" в исполнении сопрано Кристины Раду:


Песни Бретана на румынском, немецком и венгерском языках никогда не бывают похожи. Для каждого наречия - другой музыкальный язык (мне лично больше всего нравятся румынские). Но все они красивы, просты, легко запоминаются, полны тепла и искренности, и в них тоже главенствующую роль занимает голос. Вдумчивый и ненавязчивый аккомпанемент лишь подчёркивает его и указывает эмоциональное направление.

Комментарии

( 10 искр — Зажечь искорку )
irene_dragon
26 апр, 2010 13:52 (UTC)
Порылась в гугле, пытаясь найти содержание "Лучафэрул". Не нашла, но убедилась, что "Лучафэрул" - это вообще-то тот же Люцифер, то есть это конечно по-румынски Венера, но Венеру не только в румынской традиции Люцифером называют, а в Румынии она четко связана с этим персонажем. Тогда я понимаю эту Королевну: она быстро врубилась, какое ей "счастье" привалило, и куда его надо послать. Да, имеется еще поэма Михая Эминеску с таким названием, не знаю, либретто по ней написано или нет.

"Живите вы в своём кругу
Со счастьем человечьим,
А я иным быть не могу —
Я холоден и вечен!" (С) Эминеску, "Лучафэрул"

Т.е. идет четчайшая параллель с лермонтовско-рубинштейновским Демоном. Только Королевне, как я понимаю, повезло больше, чем Тамаре: Паж, в отличие от Синодала, остался жив, и это чудо потустороннее к ней с поцелуями не полезло.
arashi_opera
26 апр, 2010 15:40 (UTC)
Здесь скорее параллель с Толкином и выбором между бессмертием и смертной жизнью. Никаких Люциферов, хотя слово то же. Лучафэр - это скорее Эарендиль.

Edited at 2010-04-26 15:41 (UTC)
irene_dragon
26 апр, 2010 17:38 (UTC)
Ну, Толкина я тут в упор не увидела (не с Лютиэн же сопоставлять, тем более что Лучафэрул, каковому вовремя Господь вправил мозги, к счастью, выбрал совсем в другую сторону - я в какой-то момент даже испугалась, что он щас станет смертным, а Королевна валяется с Пажом, и привет - ни счастливого человека, ни Утренней Звезды!) У Эарендиля были совсем другие мотивы и другая архетипическая схема. А Лучафэрул у Эминеску действительно не несет в себе демонического начала как начала отрицательного, но нечеловеческое - несет ("холоден и вечен").
irene_dragon
26 апр, 2010 14:06 (UTC)
(Разыскав и прочитав поэму Эминеску) Ну да, это явно оно.
arashi_opera
26 апр, 2010 15:40 (UTC)
Да, я в сопроводиловке к файлу написала, что опера по поэме. Текст местами практически идентичен.
canto_et_spero
26 апр, 2010 14:22 (UTC)
Спасибо, чудесная музыка. Хочется хоть одну его оперу целиком послушать...
arashi_opera
26 апр, 2010 15:41 (UTC)
Одну могу, как раз "Лучафэрул". Больше у меня самой, увы, нет.
canto_et_spero
26 апр, 2010 15:45 (UTC)
О, как раз "Лучафэрула" и хочется больше всего)))
wichitalineman
27 апр, 2010 06:52 (UTC)
какая горькая судьба :(:( гофман вспоминается и всякий сологуб с сальери.

а песни прелесть, однозначно!!

спасибо тебе большое, друг, за твои опусы!!!ты дуся.



Edited at 2010-04-27 06:53 (UTC)
arashi_opera
27 апр, 2010 10:58 (UTC)
Гофман да, автор книги тоже проводил аналогии.
( 10 искр — Зажечь искорку )

Календарь

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Разработано LiveJournal.com