Arashi (arashi_opera) wrote,
Arashi
arashi_opera

Categories:

Волк в мифологиях - часть 3

После принятия христианства волк становится олицетворением нечистой силы. Волк – чёртов конь, но с другой стороны, чёрт боится волка. Существует легенда, что волка создал чёрт против Бога, да оживить не сумел. Это сделал Бог. Оживший волк накинулся на чёрта, который пытался спастись на дереве, чаще всего ольхе или осине. Зверь хватает его за ногу, и с тех пор чёрт становится беспятым, хромым или одноногим. Казаки, например, считают, что волки поедают чертей по велению Бога15.

Волк в период двоеверия осмыслялся не только как враг (“Не ставь неприятеля овцою, ставь его волком»), но и как инородец вообще. Волками звали евреев и татар. В белорусских заговорах волки называются яврэями (Могилёвская обл.)16.

В христианскую эпоху волк становится главным героем преданий об оборотнях (конечно, они существовали и раньше, особенно тогда, когда основной формой религии древних славян был тотемизм). В христианском миропонимании оборотни однозначно становятся воплощением зла. Люди, способные превращаться в волков по своей воле или в результате козней колдунов, назывались волколаки.

Превращение волколака, как и всякое оборотничество, предполагало перемещение из человеческого мира в мир иной. Комплекс признаков, присущих волколаку, наиболее полно сохранился в украинской, белорусской и польской традициях, где представления об этом персонаже реализованы в довольно ограниченном числе сюжетов: колдун превращает участников свадьбы в волков; человек превращается в волка в результате мести отвергнутой им девушки; злая тёща (жена) превращает нелюбимого зятя (мужа) в волколака; колдун становится оборотнем, чтобы чинить зло людям; муж-волколак в «урочный» час превращается в волка и нападает на свою жену, которая позже опознаёт его, увидев у него в зубах кусок своего платья. В славянских письменных памятниках упоминания о волколаках известны с XIII в.

Само название волколак (укр. вовкулак, бел. воуколак) согласно традиционной этимологии является сложением слов «волк» и «шкура». Другая теория возводит второй компонент слова к балто-славянскому обозначению медведя, дословно получается «волко-медведь» (медведь не менее мифологизированный персонаж).

Волколак чаще всего имеет облик обычного волка, хотя некоторые особенности и повадки выдают в нём оборотня: задние ноги у него имеют колена вперёд, как у человека, у него человеческая тень, горящие, как угли глаза, он всегда бегает один. У убитого волколака под шкурой якобы находили остатки истлевшей одежды.17 В момент превращения в волколака руки человека обрастают шерстью и становятся звериными лапами, он становится на четвереньки, вместо человеческого голоса слышен волчий вой. При обратном превращении человеческий облик ещё не приобщает оборотня к миру людей: он наг и не способен говорить. Момент окончательного возвращения в «этот» мир ритуализирован: обычно это наступает с надеванием рубашки, вкушением человеческой пищи, звоном колокола.

Оборотничество бывает добровольным, принудительным и предопределённым судьбой. По собственному желанию становятся ведьмы, колдуны. Они же способны превратить любого человека в оборотня. Предопределено ими стать людям, зачатым под пасху, рождённым женщиной от связи с волком, проклятым родителями, двоедушникам.

Способы превращения в волколака и обратно связаны с пересечением границы, отделяющей человеческий мир от звериного: перекувыркивание через плетень, перекрёсток, осиновую колоду, пень, воткнутые в землю ножи, перелезание через хомут и т.д. И.П. Сахаров записал любопытный заговор, произносимый по народному поверью самим оборотнем:
«На море на Окияне, на острове Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый; а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц, месяц – золотые рожки. Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, человека и гады, чтобы сон серого волка не брали и тёплой бы с него шкуры не драли. Слово моё крепко, крепче сна и силы богатырской»18.

Итак, проследив развитие культа волка на Руси, можно выделить следующие мотивы, связанные с этим животным:
1) покровитель и помощник (у охотников и воинов);
2) жертва, принесённая этому животному («Что у волка на зубах, то Егорий дал»);
3) свои – чужие: волк ассоциировался с врагом, инородцем и просто чужанином (что особенно ярко проявилось в брачной символике: для каждой из участвовавшей в свадьбе сторон чужими являлись представители противоположной стороны и они называли друг друга волками);
4) мотив «того света», когда волка уже считали исчадием ада: чёртовым конём, оборотнем.

Наслоения этих мотивов друг на друга создали причудливую картину отношения народа к волку, где смешались почитание и уважение, страх и ненависть.

===================================================================
ОБОРОТНИ В СЛАВЯНСКОМ ЯЗЫЧЕСТВЕ

Волкодлак, волколак, волкулак, вовкулак, в славянской мифологии человек-волк; оборотень; колдун, способный превращаться в волка и обращать в волков других людей. Легенды об оборотне общи всем славянским народам. В представлениях о волколаке соединились черты фольклорного образа и заимствования из представлений о христианской демонологии. Исключительная архаичность представлений об оборотнях явствует из того, что в других индоевропейских традициях (в частности в хеттской) превращение жениха в волка связывается с распространенной формой брака — умыканием (насильственным уводом невесты).
Древность этого образа подтверждается также летописью 1282 года, повествующей о волколаке, который «гонит облака и изъедает луну» (славяне долго хранили веру в волхвов-облакогонителей, которые превращались в волков, поднимались на небо и призывали дождь или разгоняли тучи). По мнению Ф. Буслаева, «остаток этого предания доселе сохранился в пословице: «Серый волк на небе звезды ловит.» В отличии от мифологии народов Европы, у славян оборотень изначально был положительным персонажем, да и факт оборотничества воспринимался в принципе как нормальное явление. Необычное — да, но не в коем случае — не страшное и ужасное.
Косвенно это подтверждает и древний русский заговор, записанный Сахоровым: «На море, на океане, на острове Буяне, на полой поляне светит месяц на осинов пень, в зелен лес, в широкий дол. Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый, а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит. Месяц, месяц — золотые рожки! Расплавь пули, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя человека и гада, чтобы они серого волка не брали, теплой шкуры с него не драли. Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской.»
Обращение в волка было уподоблением одному из наиболее почитаемых и могущественных, наделяемых сверхъестественными силами зверей. Имя этого зверя было настолько священным, что его нельзя было произносить в слух, поэтому вместо «волк» говорили «лютый», а мужчин некоторых племен называли «лютичи». Способность превращаться в волка издревле приписывалась «особо сильным» колдунам и, видимо, составляла необходимую часть определенных обрядов. «Оборотиться», «обвернуться» (превратиться) нередко буквально означало «перевернуться», то есть перекувырнуться, «переброситься через себя» или через условную границу. «Оборачиваясь», человек как бы переворачивался той стороной своего существа, которая приобщена к высшим силам мира, к почитаемым зверям, птицам, рыбам — «предкам, родственникам и покровителям». В повествованиях об оборотнях грань между человеком и зверем — узенькая полоска ножа, веревки, ветки, в сущности, она проходит через самого оборотня: он и человек, и животное одновременно. Практика оборотничества была настолько распространена среди славянских племен, что Геродот описывает ежегодное превращение невров(славянское племя, предположительно обитавшие на территории Белоруссии) на несколько дней в волков, как нечто само собой разумеющееся.
А славянский героический эпос, вообще, характеризует главного героя оборотня как существо божественного происхождения. При рождении русского героя-волка Волха Всеславовича:
А и на небе просветя светлел месяц,
А в Киеве родился могуч богатырь,
Как бы молоды Вольх Всеславьевич.
Подрожала сыра земля,
Стреслося славное царство Индейское,
А и синея море сколыбалося
Для-ради рождения богатырскова,
Молода Вольха Всеславьевича.
Подобные катаклизмы и природные явления сопровождали рождение стихийных славянских божеств. Многие исследователи проводят параллели (правда, весьма условные), согласно которым Вольх — это киевский князь Олег, считавшийся вещим ( другим словом для обозначения волколака было слово, образованное от глагола vedati — «знать»: укр.вiщун — «волк-оборотень», др.-чеш.vedi — «волчицы-оборотни», словен. vedomci, vedunci, vedarci — «волки-оборотни»). Впрочем таким князем-оборотнем был и не менее прославившийся Всеслав Полоцкий (вторая половина 11 в.), который «...князьям города рядил, а сам в ночи волком рыскал... Херсоню великому волком путь перерыскивал...» (Слово о полку Игореве).
Другим славянским оборотнем, героем белорусского и сербского эпосов, был Змей Огненный Волк. Его образ также восходит к общеславянскому мифу о герое-волке. Он рождается от Огненного Змея, появляется на свет в человеческом облике, «в рубашке» или с «волчьей шерстью» — приметой чудесного происхождения. Может оборачиваться волком и другими животными, в том числе — птицей; совершает подвиги, используя способность превращать себя (и дружину) в животных.
Многие из существ низшей мифологии тоже имели склонность к оборотничеству, леший, например, очень часто превращался в белого волка (белого царика) или в волчьего пастыря.
С принятием христианства все прежние божества были низвергнуты и объявлены демонами. Не обошла эта участь и оборотней, которые из божеств-помощников и героев-богатырей стали жуткими чудовищами ночных кошмаров. Среди русских крестьян XXвека вера в оборотничество, в общем, угасает, хотя рассказы об оборотнях — волках и медведях до сих пор популярны в некоторых районах России. Интересная трансформация темы оборотничества обнаруживается в записанном И.В. Карнауховой на Русском Севере повествование об одном из героев Гражданской войны, «прославившимся» своей жестокостью: в этом рассказе партизанский командир выступает как волк-оборотень, губящий людей.

ВИДЫ ОБОРОТНЕЙ
Обращающиеся по собственному желанию (колдуны и ведьмы). Очень опасные оборотни, так как оборачиваются для того, чтобы вредить людям. Волколаки от рождения (дети родителей имевших плотские связи не в потребные дни). Этот вид волколаков страдает за грех своих родителей. Они не имеют возможности не превратиться в волка в известный, урочный для них час, преимущественно это бывает ночью; это превращение для них очень мучительно, но они подчиняются неизбежному: перекувыркиваются (иногда раздеваясь совершенно) через воткнутый в землю нож, превращаются в зверя и убегают к волкам. Пробовали женить таких несчастных, но это часто оканчивалось бедою: в одну из ночей волколак загрызал свою жену и навсегда убегал из дома. Обыкновенные люди, превращенные в волколака колдовством. Оборотни — простые люди, обернувшиеся по какой-либо надобности: девушка оборачивается волчицей, чтобы убежать от нелюбимого мужа; купец — налимом, чтобы разведать где стоит рыба, мужик — медведем, чтобы не попасться разбойникам и т.п.

ПРИМЕТЫ ОБОРОТНЯ
Основной приметой волколака, как и героя-волка, является заметная от рождения «волчья шерсть» (сербохорв. Вучка длака, словенск. Volcja dlaka) на голове (сравни тождественную древнеисландскую примету — vargshar, «волчьи волосы» оборотня). Также узнать оборотня можно по тому, что у них коленки задних ног повернуты вперед, как у человека, а не назад, как у животного. Вынужденные волколаки людям не причиняют вреда, кроме тех, кто их «испортил». Те не должны попадаться им на глаза. Когда оборотень подходит напиться к воде, там отражается не волк, а человеческий образ. Отличали животных-оборотней по необычному поведению, реже — по каким-то чертам в их облике (белая полоса на шее волка, белый цвет шкуры, отсутствие хвоста).

СПОСОБЫ ПРЕВРАЩЕНИЯ
Самым первым известным способом превращения было оборачивание с помощью заговоров и обрядов («премудростей»):
Втапоры поучился Волх ко премудростям:
А и первой мудрости учился
Обертываться ясным соколом,
Ко другой-то мудрости учился он Волх
Обертываться серым волком,
Ко третей-то премудрости учился Волх
Обертываться гнедым туром — золотые рога.
Перекидывание. Самый распространенный способ. Человек наделенный «сверхъестественными» способностями, становится волком, «перекинувшись» (перевернувшись) через воткнутый в гладкий пень или землю нож или топор. Перекидывались также через коромысло, пень, обручи, двенадцать ножей, веревку, ветку дерева, огонь на печном шестке, через сердцевину упавшего дерева или просто перекувырнувшись «против солнца» и т.п. Простые люди могли сделаться волками, переступив через заговоренную колдуном вещь. Также для того, чтобы превратить человека в волка, колдун или ведьма набрасывают на него звериную шкуру, ленту или пояс (повязывая им). Одевание волчьей шкуры. Один из древнейших способов превращения, практиковался еще волхвами. Превращение на свадьбах. Считалось, что особо сильные колдуны могли «пустить волками» целые свадебные поезда. Для этого колдун берет столько ремней и мочал, сколько в поезде лиц, нашептывает над этими вещами заклятье, и кого потом подпояшет таким поясом, тот и становится волком. Иногда ведьма перекапывает едущему от венца поезду дорогу небольшим ровиком: едва поезд наедет на это углубление как лошади падают мертвые, а люди убегают в зверином образе и т.п. Превращение «по слову матери». Тоже самое, что и превращение по проклятью. Волколаки превращенные по слову матери не должны не в коем случае есть сырое мясо, иначе навсегда волками останутся. Оборотнями становятся дети, похищенные нечистой силой.

СПОСОБЫ ВОЗВРАЩЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЛИКА
Перекинуться через волшебный предмет в обратную сторону.
Вытащить волшебный топор из пня.
Волк станет человеком по истечении времени, условленного заклинанием.
Накрыть волка человеческой одеждой.
Некоторые колдуны накладывают особые условия для возвращения человеческого облика: в быличке солдат заставляет покойницу попадью, обратившую свадебный поезд в волков, указать путь к их спасению; для этого необходимо собрать оборотней: «Дам я тебе трубочку. В эту трубочку потруби — они все к тебе придут. Оторву тебе шматок от савана. Этим их покури — они опять люди будут.» (Псковская область).
Накормить оборотня «благословленной едой», т.е. такой едой, которую благословили.
Обвязать оборотня поясом с узлами, завязывая которые пришептывали «Господи, помилуй».

СПОСОБЫ ЗАЩИТЫ ОТ КОЛДУНОВ И ОБОРОТНЕЙ
Молодоженов и свадебные поезда всегда охранял специально приглашенный колдун — вежливец и дружка, «шафер со стороны жениха», на юге называемый «волком».
Обезапасить себя от оборотня (прежде всего — от оборотня-колдуна) можно было, ударив его наотмашь, искалечив (поранив волка-оборотня, подковав ведьму-лошадь).
От оборотней защищал «змеиный топор» (топор, которым убили змею).
Если похитить одежду колдуна или предмет, через который он оборачивался, то оборотень не сможет принять человеческий облик. Чтобы оборотень не стал после смерти упырем ему перерезали пяточные сухожилия, а глаза (или рот) зажимали монетами.
Образ, подобный волколаку, человеку-волку, оборотню, есть в верованиях многих народов (английский Беовульф, немецкий Вервольф и т.п.). Верование в волколаков относится к эпохе, когда возможно было представление человека в образе зверя и когда люди, находясь в постоянном общении со зверями, умели, по пословице, с волками выть по-волчьи: как ни странно это покажется, а летописцы это искусство действительно приписывали некоторым лицам. Так, в Лаврентьевской летописи читаем: «...и яко бысть полунощи, и встав Боняк и отьеха от вой, и поча выти вольчски, и волк отвыся ему, и начаша волци выти мнози.»
Так или иначе, представления о том, что под шкурой волка может находиться мужчина или женщина, отразили веру в родство и единство всего живого: здесь волк — «хозяин» леса, зверей и одновременно «старший» родственник, покровитель, предок человека, «сильный» колдун, волк-волхв. Человек же, в свою очередь, — «превращенный волк», который (особенно колдун) черпает в этом родстве силы, а в критические моменты жизни может вновь стать волком.

ПРИМЕЧАНИЯ
Белый волк, Белый царик — волк, наделенный особой магической силой; царь над волками; леший, принимающий вид волка; лесной «хозяин», царь; оборотень. Волк в поверьях — лесной властитель, «хозяин» зверей. Белый цвет выделяет такого волка как высшее, наделенное сверхъестественными способностями существо: это «старший» волк или лесной царь, «хозяин», оборотень. В повествовании из Смоленской губернии белый царик (белый волк) водит волчьи стаи: «Тэй белый царик, кали тронить чилавека, то и уси на яго; а ня тронить, то ни водин ни тронить». В рассказе, записанном на Русском Севере, белым волком становится парень-оборотень. Промысловики Сибири наделяли сверхъестественными свойствами черных и белых волков, так называемых «князьков» <3еленин, 1936>, «являвшихся исключением на фоне преобладающей серой масти. Крестьянин, убивший такого волка, старался никому не об этом. Некоторые тайком сохраняли у себя шкуры таких волков—князьков или выродков, так как считалось, что это приносит счастье (человек, хранящий шкуру, становится как бы совладель-цем магической силы, которой обладал волк)» <Громыко, 1975>.
Вежливец, вежливой — почетное прозвание колдуна на свадьбе. Обязанность вежливца — «охранять свадьбу от порчи, разрушать злонаме-ренные чары и предупреждать всякие, считаемые худым предзнаменованием например: чтобы лошади в свадебном к венцу поезде не остановились, не распряглись, не рвались порывисто, не заметали снегом или пылью и т. п. В видах устранения этого вежливец осматривает все углы и пороги в доме, пересчитывает камни в печах, кладет замок на пороге, дует на скатерть свадебного стола, нашептывает разные наговоры над одеждой молодых и под лошадиной сбруей, дает молодым привески к крестам на шее и т. д.» (Енис.) В Сибири, как и во многих других областях России, дружка, именуемый вежливцем, сторожем, большаком, опасным, был «особенным знатоком всех обрядностей в их принятой последовательности».
«Местами эта деятельность дружки называлась «отпустить свадьбу» и совпадала по назначению своему с ролью священника, хотя совершение христианского обряда тоже непременно присутствовало. Если действия дружки при этом слиш-ком явно вступали в конфликт с церковью и это становилось известно властям, он подвергался церковному наказанию. Вежливец также усаживает поезжан и жениха в передний угол на войлок (на стол при этом подается сырой гусь, хлеб, солонка с солью); после благословения он выметает под полатями и на пороге избы своей полой; лепит куски воска к гривам коней и т. п. <Громыко, 1975>." - http://dunkelwerwolff.sitecity.ru/ltext_0702133744.phtml?p_ident=ltext_0702133744.p_0702134423

"В античности волка считали зверем-призраком, один взгляд которого лишает дара речи. Геродот и Плиний сообщают, что принадлежащие к скифскому племени невры раз в году превращаются в волков, после чего снова принимают человеческий облик. В этом, возможно, скрываются воспоминания о волке-тотеме племени. Чингизхан тоже похвалялся своим происхождением от серо-голубого, с высоких небес спустившегося «избранного волка». Несмотря на то, что волк мог пониматься как символ утреннего солнца (Аполлон Ликейский, что значит «волчий»), потому что он видит ночью, преобладала все-таки его негативная оценка как олицетворения диких и сатанинских сил. В Древнем Китае он также воплощал алчность и жестокость; «волчий взгляд» означал недоверие и ужас перед сбивающимся в стаи хищным зверем.

В христианском образном мире волк выступает в первую очередь в качестве символа дьявола, угрожающего стаду верующих. «Христианский символизм овец (подчёркнуто мною) как прихожан церкви сделал хищного волка символом дьявола и ереси»[i]. На протяжении всей книги читатель может часто увидеть случаи очернения и низвергания христианскими иерархами исконных славянских символов. Почему же они так взъелись на волков - неужто из-за того, что, будучи «пастырями» (пастухами), своё стадо именовали «овцами»? На самом деле, всё дело в касте священных арийских воинов, у разных народов имевших разные имена (см.ниже).
Сама «адская пасть» изображается то как пасть дракона, то как пасть того же волка. В позднеантичном раннехристианском «Физиологусе» волк «есть хитрый и коварный зверь», который при встрече с человеком прикидывается парализованным, для того чтобы потом совершить нападение. Святой Василий сказал: «Таковы хитрые и злобные люди. Встретив добрых людей, они притворяются совсем невинными, как будто они зла и в мыслях не имели, но их сердце полно ожесточения и коварства». «Волк в овечьей шкуре» - символ лжепророков-соблазнителей, цель которых - погубить простодушных. Известны языковые образные выражения, например: «Доверить волку пасти овец»; «С волками жить - по-волчьи выть» (т.е. приспосабливаться к сильнейшим) и др. Ведьмы часто изображались скачущими на волках или частично превращающимися в волков, что основывается на представлении о связи волка и чёрта. В средневековой книге о животных («Bestiarium») он характеризуется как дьявольское животное; глаза волчиц, которые светят ночью как фонари, лишают человека чувств. Чёрт также лишает человека силы кричать (молиться), и глаза его при этом излучают свет, «потому что некоторые дела чёрта ослепляют и безрассудные люди попадаются» (Унтеркирхер).

Школа К. Г. Юнга в общем плане рассматривает образ волка как указание на угрозу со стороны не связанных с сознанием сил, которые выступают столь же «рассудительными», сколь и бескомпромиссными.

Как представитель фауны волк наиболее соответствовал идеальному образу воина. Среди психо-поведенческих черт этого животного наиболее важными в данном случае представляются следующие:

- охотничьи повадки, выражающиеся в способности волков во время охоты преодолевать большие расстояния - до 40 километров в день - и затем уносить на себе овец, закинув их на спину, а также умение волчьей стаи ходить след в след так, что сложно определить количество прошедших особей.
Примечательно, что в момент поиска добычи этот зверь обычно осторожен, порой не трогая подолгу незнакомых зверей.

- наличие у волков сложной системы передачи информации: движение головы, ушей, хвоста, взгляд и пр., напоминающей жесты и знаки воинов-разведчиков

- своеобразие взаимоотношений внутри волчьих коллективов: волчья стая - иерархичное сообщество, в котором существуют многоуровневые элитные группы, при этом проявляется гибкость управления стаей. Иногда она целиком подчиняется авторитету вожака, иногда в ней царит «народовластие». Стычки внутри волчьего коллектива - редкое явление. Обычно хватает взгляда, позы или рычания. Как правило, волки не любят демонстрировать превосходство, однако умеют с успехом это делать.

Последняя из волчьих особенностей, вызывающая интерес в изучаемом контексте - способность волка своим воем внятно что-либо сообщать или просто выражать свои эмоции - «волк может повыть просто потому, что ему хочется повыть»[ii].

В традиционном арийском обществе формировались касты священных воинов, у разных народов имевших разные имена. Huscarles у англосаксов (они переговаривались друг с другом на больших расстояниях с помощью воя), haumavarka («Волки Хомы»[iii]) у саков (молодые саки в процессе инициации, будучи в состоянии опьянения хомой[iv] (аналог. инд. соме), они выворачивались в волков[v]), волкодлаки («Волчьи Шкуры») у славян (надев на себя волчьи шкуры, они нападали ночью на вражеские становища)[vi].

[i] В.М. Рошаль, «Полная энциклопедия...».

[ii] Бедненко Г. Б., «Архетип Волка у индоевропейцев».

[iii] Элиаде М., «От Залмоксиса до Чингиз-хана…».

[iv] Алкогольный галлюциногенный напиток, в котором присутствовали в большом количестве мак и эфедра.

[v] О том, что представляли собой хаомаварги в качестве ударной силы, говорит тот факт, что, хотя в VI в. д.х.л. часть южных саков (те самые saka haumavarka) попадает под власть персидских царей, однако уже в конце V в. н.х.л. страна саков не входила ни в одну из персидских сатрапий, а царь кочевников считался не подданным, а союзником персидского царя.

[vi] Любовь к волчьей символике доходила даже до того, что целое племя называлось его именем: напр., вильцы (одно из племён западнославянского союза племён ободритов)." - wolves_ru
Tags: animals, познавательное
Subscribe

  • Парижская "Леди Макбет Мценского уезда"

    Скоро в кинотеатрах будут показывать запись "Леди Макбет Мценского уезда" из Парижской оперы в постановке Кшиштофа Варликовского, и я её весьма…

  • Оперное

    Герман – теноре клинико. Наиклассический. При этом такой мудак, что его даже не жалко. Не люблю "Пиковую даму", если честно, несмотря на всю…

  • Больше «Майерлингов» балетному богу!

    Ещё пять невинных, балетно девственных душ были пожраны балетом «Майерлинг», ахаха. %) А я из любопытства пошла ознакомиться с записью 2009 года с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments