Окна
Я ненавижу свои окна. У меня в квартире старые советские окна: под два метра в высоту, с открывающейся фрамугой на верёвке, крашенные облупляющейся масляной краской, с широкими потрескавшимися подоконниками. И с наружными решётками.
Я ненавижу эти решётки. Потому что когда приходит время мыть окна, каждое окно не только выпивает из тебя все силы, как вампир, своими размерами, но и вызывает ужасное чувство разочарования, потому что из-за решёток вымыть верхнюю треть окон всё равно невозможно, как ни старайся.
Сегодня я впервые за многие годы отмыла проклятое окно всё целиком. Для этого мне пришлось мыть его снаружи. Благодарение тем людям, которые вешают на стену дома кондиционеры, и тому, что я живу на втором этаже, а не на седьмом.
Но пока что я вымыла только одно окно. А их, этих чудовищ, в моей квартире три.
Нет, я их ненавижу.
Я ненавижу эти решётки. Потому что когда приходит время мыть окна, каждое окно не только выпивает из тебя все силы, как вампир, своими размерами, но и вызывает ужасное чувство разочарования, потому что из-за решёток вымыть верхнюю треть окон всё равно невозможно, как ни старайся.
Сегодня я впервые за многие годы отмыла проклятое окно всё целиком. Для этого мне пришлось мыть его снаружи. Благодарение тем людям, которые вешают на стену дома кондиционеры, и тому, что я живу на втором этаже, а не на седьмом.
Но пока что я вымыла только одно окно. А их, этих чудовищ, в моей квартире три.
Нет, я их ненавижу.